blog gazeta
«Йип»: нить, которая возвращает нас к себе. Рецензия на спектакль.
В своих рабочих заметках, режиссёр и театральный критик Джелял Меинов писал: «Актёр на сцене должен не просто произносить текст, а вынимать изнанку сердца, чтобы зритель уходил со спектакля с желанием изменить свою жизнь». В этих словах заключена важная интонация крымскотатарской сценической традиции. Театр у нас издавна был не только пространством художественного высказывания, но и возможностью взглянуть на привычную реальность собственной жизни со стороны.
24 сентября в Акмесджите состоялась премьера спектакля «Йип» — психологической драмы о встрече двух поколений женщин: взрослой внучки Зейнеб и её биташки Джевер. Их разговор, невозможный в реальной жизни, становится на сцене буквально диалогом о том, что значит быть крымскотатарской женщиной в мире, где привычные жизненные основания всё чаще оказываются непрочными.
В центре сюжета — Зейнеб в исполнении Лемары Джелиловой, женщина, растворённая в повседневности: семейных обязанностях, тревогах, нестабильности и необходимости постоянно удерживать на себе множество ролей. В какой-то момент эта конструкция рушится, и героиня приходит в дом своей биташки, которой не стало двадцать лет назад.
Над постановкой работала команда, для которой тема связи поколений стала одним из ключевых направлений творчества. Режиссёр и драматург Эльмар Аблаев, известный по спектаклю «Джеза» и фильму «Муптеля», продолжает исследовать внутренний путь героя через диалог с прошлым и голос старших. Автор идеи и истории — психолог Зейнеб Баирова, создательница проекта «Корни», посвященного изучению и проработке последствий травматического опыта крымских татар. Продюсером постановки выступила режиссёр и актриса Севиля Халил.
Еще до начала спектакля зритель видит на сцене комнату биташки. Сценография здесь минималистична, в ней явно нет стремления превратить культурные детали в декоративные знаки. Сандыкъ в углу, левха с дуа на стене, и в центре комнаты урчук с белыми нитями. Вскоре Зейнеб оказывается внутри пространства собственного детства и впервые за долгое время позволяет себе остановиться и начать говорить о том, что долго оставалось невысказанным. Её речь постепенно растворяется в тишине комнаты. И словно из пустоты доносится знакомый голос биташки.
Комната перестаёт быть просто комнатой, настоящее начинает пропускать в себя прошлое, а граница между воспоминанием и происходящим становится едва ощутимой.
Особую выразительность спектаклю придаёт образ биташки Джевер в исполнении Алие Темиркаяевой. Ей удаётся создать не просто персонажа старшего поколения, а фигуру коллективной памяти — ту самую биташку, которую узнает каждый. Все эти рассказы о семье, потерях и испытаниях звучат как продолжение устной народной традиции, где все жизненные мудрости передаются через простые слова. Большинство зрителей слышали эти истории в детстве и порой воспринимали их словно страшную сказку, но благодаря актёрской работе они возвращаются к нам уже с другой интонацией, которую невозможно понять, пока сам не становишься взрослее.
«Qolun boş turmasın. Çalış» — «Не оставляй руки свободными. Работай» — становится одним из ключевых высказываний спектакля. В этой короткой фразе заключена философия старшего поколения: труд, семья, вера и обязанность продолжать, несмотря ни на что, были не только нравственными установками, но и способом сохранить внутреннее равновесие.
Именно поэтому «Йип» оказывается созвучным сегодняшнему зрителю. Мы живём в момент, когда обращение к прошлому все чаще становится способом понять настоящее. Мы вновь рассматриваем старые фотографии, возвращаем семейные истории, слушаем рассказы старших, пытаемся понять мысли и привычки людей, которых уже нет рядом. Прошлое также становится нашим собеседником и нитью возвращающей нас к себе.
Драматургически спектакль движется достаточно уверено: история биташки постепенно раскрывает нам масштаб времени, а вместе с ним — и внутреннюю биографию самой Зейнеб. Однако именно образ главной героини остаётся наиболее уязвимым местом постановки. Она задумана как собирательный образ современной женщины переживающей кризис. Но стремление к универсальности в некоторых сценах ослабляет её полноценность. В начале спектакля мы видим зрелую, рефлексирующую женщину, однако в дальнейшем героиня оказывается в состоянии почти детской восприимчивости. Сцена, в которой после разговора с биташкой она достаёт из сандыкъа Коран и говорит о понимании дальнейшего пути, воспринимается скорее как итог, чем как результат духовного поиска. Там, где персонажу необходима внутренняя работа, спектакль порой предлагает уже сформулированное решение.
И возможно оттого чувствуются эти перепады настроений в игре актрисы, в то время как в отдельных сценах – Лемара Джелилова ни чуть не уступает Темиркаяевой. Внутри мировой театральной повестки, мы могли бы рассматривать постановку и через вопрос авторского взгляда: насколько убедительно мужчина-драматург раскрывает женский опыт. Однако здесь ощущается не столько отсутствие психологической глубины, сколько сознательный выбор, где развитие персонажа уступает место символической функции героини.
Для зрителя, пришедшего в театр с похожими внутренними переживаниями, «Йип» действительно станет очень личным разговором и возможностью взглянуть на собственную жизнь со стороны. Для другого, дистанция с героиней может стать поводом еще глубже погрузиться в наше ментальное наследство. Традиции, быт и вера формируют внутренние опоры и важные составляющие человеческой идентичности, но не превращаем ли мы их снова в своеобразную форму эскапизма? И тогда, в истории Джевер битай вы сможете найти свой источник силы, отличный от героини Зейнеб. Ведь кроме символического «Qolun boş turmasın. Çalış», там звучит и более прозаичное «Yolcu yolğa yaraşır».
Отдельного внимания заслуживает язык пьесы — в нём сочетаются простота живой речи и драматургическая выразительность, благодаря чему диалоги звучат естественно, а за повседневными фразами раскрываются более глубокие смыслы. Работа с текстом здесь может служить примером для молодого поколения авторов.
И в целом, «Йип» задает очень верное направление современной крымскотатарской драматургии. Эта постановка вызывает эмоциональный отклик и предлагает зрителю не только сопереживание, но и что более важно — размышление. Таким образом продолжая мысль Джеляла Меинова, что театр должен не просто показывать историю, а «вынимать изнанку сердца» и оставлять человека с желанием изменить что-то в себе. Подобные спектакли должны быть не в антрепризе, а в национальном театре — для широкого зрителя, как голос своего поколения.
24 сентября в Акмесджите состоялась премьера спектакля «Йип» — психологической драмы о встрече двух поколений женщин: взрослой внучки Зейнеб и её биташки Джевер. Их разговор, невозможный в реальной жизни, становится на сцене буквально диалогом о том, что значит быть крымскотатарской женщиной в мире, где привычные жизненные основания всё чаще оказываются непрочными.
В центре сюжета — Зейнеб в исполнении Лемары Джелиловой, женщина, растворённая в повседневности: семейных обязанностях, тревогах, нестабильности и необходимости постоянно удерживать на себе множество ролей. В какой-то момент эта конструкция рушится, и героиня приходит в дом своей биташки, которой не стало двадцать лет назад.
Над постановкой работала команда, для которой тема связи поколений стала одним из ключевых направлений творчества. Режиссёр и драматург Эльмар Аблаев, известный по спектаклю «Джеза» и фильму «Муптеля», продолжает исследовать внутренний путь героя через диалог с прошлым и голос старших. Автор идеи и истории — психолог Зейнеб Баирова, создательница проекта «Корни», посвященного изучению и проработке последствий травматического опыта крымских татар. Продюсером постановки выступила режиссёр и актриса Севиля Халил.
Еще до начала спектакля зритель видит на сцене комнату биташки. Сценография здесь минималистична, в ней явно нет стремления превратить культурные детали в декоративные знаки. Сандыкъ в углу, левха с дуа на стене, и в центре комнаты урчук с белыми нитями. Вскоре Зейнеб оказывается внутри пространства собственного детства и впервые за долгое время позволяет себе остановиться и начать говорить о том, что долго оставалось невысказанным. Её речь постепенно растворяется в тишине комнаты. И словно из пустоты доносится знакомый голос биташки.
Комната перестаёт быть просто комнатой, настоящее начинает пропускать в себя прошлое, а граница между воспоминанием и происходящим становится едва ощутимой.
Особую выразительность спектаклю придаёт образ биташки Джевер в исполнении Алие Темиркаяевой. Ей удаётся создать не просто персонажа старшего поколения, а фигуру коллективной памяти — ту самую биташку, которую узнает каждый. Все эти рассказы о семье, потерях и испытаниях звучат как продолжение устной народной традиции, где все жизненные мудрости передаются через простые слова. Большинство зрителей слышали эти истории в детстве и порой воспринимали их словно страшную сказку, но благодаря актёрской работе они возвращаются к нам уже с другой интонацией, которую невозможно понять, пока сам не становишься взрослее.
«Qolun boş turmasın. Çalış» — «Не оставляй руки свободными. Работай» — становится одним из ключевых высказываний спектакля. В этой короткой фразе заключена философия старшего поколения: труд, семья, вера и обязанность продолжать, несмотря ни на что, были не только нравственными установками, но и способом сохранить внутреннее равновесие.
Именно поэтому «Йип» оказывается созвучным сегодняшнему зрителю. Мы живём в момент, когда обращение к прошлому все чаще становится способом понять настоящее. Мы вновь рассматриваем старые фотографии, возвращаем семейные истории, слушаем рассказы старших, пытаемся понять мысли и привычки людей, которых уже нет рядом. Прошлое также становится нашим собеседником и нитью возвращающей нас к себе.
Драматургически спектакль движется достаточно уверено: история биташки постепенно раскрывает нам масштаб времени, а вместе с ним — и внутреннюю биографию самой Зейнеб. Однако именно образ главной героини остаётся наиболее уязвимым местом постановки. Она задумана как собирательный образ современной женщины переживающей кризис. Но стремление к универсальности в некоторых сценах ослабляет её полноценность. В начале спектакля мы видим зрелую, рефлексирующую женщину, однако в дальнейшем героиня оказывается в состоянии почти детской восприимчивости. Сцена, в которой после разговора с биташкой она достаёт из сандыкъа Коран и говорит о понимании дальнейшего пути, воспринимается скорее как итог, чем как результат духовного поиска. Там, где персонажу необходима внутренняя работа, спектакль порой предлагает уже сформулированное решение.
И возможно оттого чувствуются эти перепады настроений в игре актрисы, в то время как в отдельных сценах – Лемара Джелилова ни чуть не уступает Темиркаяевой. Внутри мировой театральной повестки, мы могли бы рассматривать постановку и через вопрос авторского взгляда: насколько убедительно мужчина-драматург раскрывает женский опыт. Однако здесь ощущается не столько отсутствие психологической глубины, сколько сознательный выбор, где развитие персонажа уступает место символической функции героини.
Для зрителя, пришедшего в театр с похожими внутренними переживаниями, «Йип» действительно станет очень личным разговором и возможностью взглянуть на собственную жизнь со стороны. Для другого, дистанция с героиней может стать поводом еще глубже погрузиться в наше ментальное наследство. Традиции, быт и вера формируют внутренние опоры и важные составляющие человеческой идентичности, но не превращаем ли мы их снова в своеобразную форму эскапизма? И тогда, в истории Джевер битай вы сможете найти свой источник силы, отличный от героини Зейнеб. Ведь кроме символического «Qolun boş turmasın. Çalış», там звучит и более прозаичное «Yolcu yolğa yaraşır».
Отдельного внимания заслуживает язык пьесы — в нём сочетаются простота живой речи и драматургическая выразительность, благодаря чему диалоги звучат естественно, а за повседневными фразами раскрываются более глубокие смыслы. Работа с текстом здесь может служить примером для молодого поколения авторов.
И в целом, «Йип» задает очень верное направление современной крымскотатарской драматургии. Эта постановка вызывает эмоциональный отклик и предлагает зрителю не только сопереживание, но и что более важно — размышление. Таким образом продолжая мысль Джеляла Меинова, что театр должен не просто показывать историю, а «вынимать изнанку сердца» и оставлять человека с желанием изменить что-то в себе. Подобные спектакли должны быть не в антрепризе, а в национальном театре — для широкого зрителя, как голос своего поколения.
